Охота на серых волков стр 97

— Эка тебя отделали! — сочувственно проговорил зэка. — Да у тебя морда на сдутый футбольный мяч похожа!.. Чем били-то?
Вместо ответа генерал покривил разбитые губы и заплакал, содрогаясь всем телом, — слезы, размывая запекшуюся кровь, капали на богатую зелень кителя…
— На оправку тебя водили? — заботливо поинтересовался Шелест. — Вот, когда в Следующий раз выведут, умойся, — полегчает, зуб даю!..
— Чего даешь? — удивленно спросил напарник.
— Ну, зуб даю, — это значит, что точно будет, как я сказал, — ответил зэка и спросил:  Так, на чем погорел, братишка?
Генерал понес совершенную чушь, — он говорил долго, запальчиво и обиженно, временами сбиваясь на крик…
Впрочем, Шелест уловил ниточку.
— Так, выходит, всё-таки брал? — усмехнулся зэка. — А раз берешь, то будь готов, брат, что за штанишки возьмут!..
— Так я же не знал! — вскричал генерал.
— Незнание законов не освобождает от уголовной ответственности! — наставительно заметил Шелест.
— Как ты сказал? «Уголовной»?!
— Ну, а от какой еще? Кто ворует, тот вор. А если вор плохо ворует, то его в кутузку тащат, — а там и срок припаяют…
Напарник смотрел на Шелеста ошарашенно.
— Так все ведь берут! — слабо возразил он, вопросительно глядя на опытного товарища.
— Все берут, да не все попадаются, брат, вот оно как! — торжествующе сказал зэка.
— А ты тоже… вор? — тихо спросил генерал.
Нет, я не вор, я — убийца, — усмехнулся Шелест. — Но ты не бойся: сокамерника не трону…
Генерала вдруг вожжа под хвост укусила.
— Тебя мне, что ли, бояться?! — воскликнул он, подаваясь вперед. — Да я сам свою дивизию в атаку водил, когда товарищ Сталин приказал! Я командовал « За мной!», а не просто « Вперед!» Да я вот этими руками десяток фрицев на тот свет отправил! Да я…
— Тихо, муха, не пыли! — хладнокровно перебил его зэка. — Все вы с понтом под зонтом, — а на деле выходит, — слабаки… Ты, герой войны, когда в лагерь попадешь, разок вот таким манером на бригадира крикнешь, — и до конца срока будешь парашу по утрам выносить…
— Парашу?! — снова вскрикнул генерал и закрыл лицо руками. Плечи его снова задергались, — вверх- вниз, навроде качелей…
— Не плачь — слезами горю не поможешь! — сказал Шелест. — Это ты с непривычки плачешь: жратва чужая, стены чужие, воздух чужой… А пообвыкнешься маленько, так еще и по нраву придется тюрьма-то…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *