Охота на серых волков стр 96

даже днем на кровати сидеть, — чего нигде больше в тюремных учреждениях не водится, — а вот лежать нельзя: накажут сутками карцера. Плохо только то, что свет в камерах внутренней тюрьмы не гаснет всю ночь, — и в любое время, хоть дённое, хоть ночное, могут на допрос пригласить. А на допросе, уж будь добр, вражина, — говори, что знаешь, и чего не знаешь, тоже говори, — и подписывай бумажки, и кивай, потому как следователь бывает добрым, а бывает и злым, как черт. Бьют здесь серьезно, по науке, —- осо¬бые люди за это пайки получают, Так что трудятся на совесть. Бьют по лицу, вышибая зубы ровнехонько под корешок, а то и с корнем, — бьют по печенке и поч¬кам, так что потом писает арестант красной мочой, — бьют по затылку тяжелой книгой, и гудит потом череп, как чугунный котел … Много чего умеют здешние сотрудники, некоторые еще до тридцать седьмого славного года службу начинали, только мало таких: свои же и повыбили…
Каждую четверть часа в крашенной зеленой крас¬кой железной двери открывается волчок, и внимательный взгляд вертухая осматривает камеру.
Через двое суток Шелест оказался в камере внутренней лубянской тюрьмы.
Как во сне он помнил перелет на «Дугласе» под конвоем двух младших офицеров, — за всё время пути они не проронили ни слова, затем стремительный полет на автомобиле по ночной Москве. И вот они — знаменитые ворота самой страшной тюрьмы Страны Советов…
Порядки правильные, тюремные, — этим Шелеста не удивишь. Привели в пустую комнату, заставили раздеться донага, осмотрели внимательно шмотки, заглянули в глотку и в задницу, — и дальше двинулись. Отпечатки пальцев, ймяи фамилия отчество год рождейия сифилис-кожные болезни…
С руками, взятыми назад, Шелест вошел в камеру, окинул ее взглядом, оценил уют и удобство. Вот еще бы к белым наволочкам параша в уголке, а то и толчок с водяным смывом, — чтобы, значит, на оправку йе проситься…
Грохнула за спиной дверь.
Камера, рассчитанная на четырех подследственных, была полупуста: кроме свежеприбывшего Шелеста, здесь был еще один человек в добротном кителе без погон, разодранном до пупа, без ремня и в щегольских хромовых сапогах. Человек сидел на койке у окна, закрыв лицо грязными руками. Шелест пригля¬делся, — на пальцах у его напарника была засохшая кровь…
— Здорово, арестант! — проговорил Шелест и шагнул к свободной койке. — Как погода? Климат подходит?..
— Я не арестант… — не отнимая рук от лица, выда¬вил человек.
— А кто ж ты тогда, раз в хате сидишь?! — удивился зэка.
— Я — генерал… — ошарашил напарник ответом. — Я требую называть меня на вы и по имени-отчеству…
— Вот так дела! Шелест присел и вгляделся в странного соседа. — Взаправду генерал, что ли? Ну, этого я не ждал… Только вот, гражданин хороший, от меня манер не жди, — на «вы» я не умею, а учиться мне поздновато… На чем погорел-то?.. Да ты руки от морды прибери, прибери, —оно враз и полегчает!..
Напарник отлепил ладони от лица, — Шелест только присвистнул.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *