Охота на серых волков стр 63

что?! Куда пойдешь-то?! Впереди, между прочим, нем¬цы, — недобитые да злые… А Красная Армия семи¬мильными шагами наступает, — все знают… Так что, бегать, брат, некуда… За океан, в Америку какую-ни¬будь, далеко, — а тут, на твердой земле; только смерть кругом… .
Через шесть суток Шелест записал себе «полтора огурца», Коверда и Петруха — по «одному огурцу»; Гнида прикончил единственного немца, 5; правда, изо¬бретательно и кроваво, — однако эту добычу едино¬гласно было решено в доклад не вписывать: кодового слова для единиц «папаша» не предусмотрел…
В день связи, вечерком, Петруха бойко отстучал кла-вишей «телефункена»: «Прошли до семидесяти кэмэ.» Имеем два с половиной «огурца»… Настроение бод¬рое… »
Отстучать насчет настроения присоветовал как раз Гнида: тот хотел непременно понравиться «папаше», отправившему в тыл несколько таких диверсантских групп, чтобы тот поскорее вернул их обратно, из склиз¬кой и страшной Восточной Пруссии…
Они убивали, — от страха и ненависти. Убивали мно¬го, предпочитая ножи, чтобы не шуметь. Убивали без сомнений и запоминали убитых не в лицо, а по счету…
Перед самой отправкой из учебной части капитан Семичев строго-настрого наказал диверсантам не остав-лять живых свидетелей: слух о неизвестных мстите¬лях должен быть таинственным, идущим неизвестно откуда. Этот слух должен был рождать ужас, — а ужас,
в свою очередь, должен был уничтожить сам1 дух со-противления, так прочно укоренившийся в обманутом геббельсовской пропагандой немецком народе…
Никто из четверых не старался запомнить отдель¬ные эпизоды, — их «работа» в ближнем тылу врага слилась в сплошное мутно-кровавое пятно, которое каждый и рад бы позабыть, да нельзя, ведь память че¬ловечья крепко устроена…
Они проходили по городкам, из которых совсем не¬давно отступили немецкие войска, и сеяли страх и раз¬рушение. Сперва робко, а потом всё увереннее и уверен¬нее четверка убийц делала свое ужасное дело. Горели аккуратные домики, скорчившиеся трупы отмечали путь диверсантов. Они грабили, §| и брали только мел¬кие вещи, потому как крупные на себе далеко не ута¬щишь. Они жги, проявляя чудеса изобретательности. Они убивали, убивали, убивали… Шелест, Коверда, Пет- руха резали и насиловали, а Гнида, почуявший сво¬боду и власть, резал и насиловал особенно изощренно.
Старшой морщился и молчал, угомонить распоя-савшегося недоноска ему было не под силу: запах крови делал диверсантов дикими зверями, поистине волка¬ми без чести и совести…
Они убивали, — а следом входили части Красной Армии. Уцелевшие мирные немцы несли свои жало¬бы командирам боевых частей, и те, ни черта не пони¬мая, передавали жалобы в СМЕРШ, — и чудным обра¬зом эти жалобы застревали где-то на уровне фронтовых штабов…
И Шелест, и Коверда, и Петру ха, и даже некогда робкий Гнида, почувствовав собственную безнаказан

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *