Охота на серых волков стр 27

Ненависть, изумление, животная злоба, восхище¬ние, — все эти чувства смешались в головах победо¬носных бойцов. Обычные поляки, — не говоря уже об обычных немцах, — жили сыто и жирно, глядя со сто¬роны российского крестьянина, вышедшего из нищей и голодной деревни. Всё, что выказывало достаток, подлежало грабежу, Цили уничтожению, по-русски бессмысленному и беспощадному…
Обеспокоенное командование слало всё новые и но¬вые приказы, — каждый строже предыдущего, и требовало прекратить мародерство. Как это было за¬ведено в Красной Армии, для отчетности расстрелива¬лось несколько человек, после чего чуждое сознатель¬ному красноармейцу явление считалось окончательно преодоленным, — и с новой силой шуровали бойцы по панским и бюргерским закуткам…
С высоты своего немалого служебного положения Марушев видел, что сил отощавшим фрицам придает страх, — страх перед «освободителями» с востока. Он считал глупостью грабеж в полосе фронта: сначала возьмите Берлин, раздавите фашистскую гадину, — а там и грабьте, сколько душе угодно…
Когда Красная Армия вступила в Восточную Прус¬сию, страх, который испытывали немцы перед «большевиками», перерос в бледный ужас. Стали расползать¬ся слухи, один другого ужаснее, — и колонны беженцев потянулись вглубь Рейха вслед за безнадежно отступа¬ющими войсками… А Ведь ужас не рождается из ниче¬го, — это военный прокурор знал абсолютно точно…
Потом Марушев подумал о делах по несвоевремен¬ной разгрузке военных эшелонов, которыми он до сих

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *