Охота на серых волков стр 166

Умирала Лилия Львовна в девяностом году, когда все ее мещанские, разлива тридцатых годов идеалы бы¬ли попраны, а страна, теряя кем-то умело подотвинченные гайки, упрямо сползала в сторону мятежу и все¬общего насилия…
Александр Васильевич позабросил немецкий язык, которым полвёка назад владел едва ли не в совершенстве, — третья мировая война не случилась, и большой нужды в знании иностранного не было. Он по-прежнему изредка почитывал Гете, изучая старость Фауста и невольно сравнивая себя с ним.
Стада и люди, нивы, села Раскинутся на целине,
К которой дедов труд тяжелый Подвел высокий вал извне.
Внутри по-райски заживется.
Пусть точит вал морской прилив,
Народ, умеющий бороться,
Всегда заделает прорыв.
Вот мысль, которой весь я предан,
Итог всего, что ум скопил.
Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,
Жизнь и свободу заслужил…
«Как верно! Как правильно! — старательно перечитывая немецкие строки, думал Марушев. — Только почему же в книге выходит одно, а в жизни — совсем другое?!»
Перевод Бориса Пастернака.
За пределами его стариковского мира крошилась целая вселенная — угрожающе трещали подпорки и скрепы, на которых стоял Советский Союз…
После безвременной смерти супруги, — кажется, она совсем не мучилась, — Марушев узнал, что у него, бездетного старого человека, имеются законные наследники, — два племянника Лилии Львовны по линии сестры, — своих-то родственников он после войны так и не смог отыскать.
Наследники, два неопрятных дядьки пятидесяти двух и сорока девяти лет, прикатили из Волгограда и, воняя табаком, долго объясняли Александру Васильевичу, как они любили «дорогую тетю Лилю»… Марушев вежливо улыбался: он хорошо помнил, как супруга до слез стыдилась сестры, которая вышла замуж по большой, но пустой любви, расстроив отца, — как впоследствии сестра порвала отношения с родителями и укатила: в Сталинград, где и гнила все эти годы рядом с неудачливым пьяницей, рисовавшим афиши для заводского клуба и критиковавшим Гогена за излишнюю «умозрительность»…
Наследники пробыли в гостях у Александра Васильевича час, и за это время, не присев ни на минуту, успели в деталях осмотреть убранство квартиры на Кутузовском и безобразно разругаться, чуть не до драки, перед самым уходом…
Квартира была приватизирована, — то есть взята из казенной принадлежности в личную. Марушев похлопотал и составил завещание по всей форме, — по-

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *