Охота на серых волков стр 164

— Что вы сказали?! — вскинула она глаза. — Ах, да, чай… Спасибо вам большое за интервью, Александр Васильевич! А чай потом-потом… как-нибудь в другой разик… Лады?!.
Марушев пожал прохладную и узкую девичью руку, проводил Людочку и запер дверь, долго гремел цепоч¬кой, никак не умея сослепу втиснуть стальной шарик в паз, а потом прошаркал тапочками на кухню…
— Забыл! Вот забыл же! — горестно вскричал, всплес¬нув руками, Александр Васильевич.
Широкая кухня была полна пара, будто русская ба¬ня, — забытый на плите чайник выкипел на три чет¬верти и теперь сердито плевался сгустками кипятка. Тут же стоял заварничек с хорошим байховым чаем, рядом чашки, ложечки, сахарница с дефицитным на¬стоящим рафинадом, салфетки…
Марушев распахнул окно и с удовольствием вдох¬нул прохладный сентябрьский воздух. Торопилась ку¬да-то Москва, — казалось, что весь город встал на ко¬леса и пытается убежать в неведомое, но прекрасное далёко от еще неблизкой зимы…
— Шалишь! Не буду я один чай пить! — негромко проговорил Александр Васильевич и погрозил кому- то бессильным кулачком. — Вот не хочу и не буду!..
Сегодня Марушева приглашали на стариковский междусобойчик, где бывшие коллеги с пеной у рта бу¬дут лихорадочно спорить о приходе новых времен, ко¬торых они боялись, — и об уходе времен старых, когда им жилось так хорошо и уверенно… Александра Васильевича злила эта тяга к спору, торопливой и хао¬тичной словесной драке, которой старики пытались за¬местить невозможность физического движения…
Марушев отказался прийти, — он, многоопытный юрист, знал, что «после этого» не означает «вследствие этого», — и нагоняющие на него тоску и ужас беззу¬бые разговоры о почившем СССР бессмысленны. Вче¬рашний день и позавчерашний год никак нельзя вер¬нуть,.— да ведь и не помнится толком то время: мозги не те, подржавели, — и хорошее было да сплыло, од¬нако… Сила его пожилых коллег ушла давно,  боль¬шие пенсии и спецполиклинику еще не отменили. О чем тут поспоришь?.. А старики поминали добрым словом ГКЧП, лаяли на чем свет стоит «демократов», пересказывали байки о Ельцине и Руцком… Александр Васильевич вспоминал преступно дрожащие руки Яна- ева в тот трагический и великий день — он хорошо его знал, Янаева, лично знал, уж получше, чем эти пре¬старелые болтуны, — и мудро уклонялся от спора…
Новое время означало для Марушева не только оди-ночество и заброшенность, — сама его длинная жизнь, казавшаяся такой стройной и осмысленной, вдруг по-теряла ценность, утратила глубокий смысл, неразрыв¬но сплетенный со смыслом жизни целой огромной стра¬ны. Под сомнение ставилось всё, и сам Александр Васильевич, внимательно слушая телевизионные дис-куссии на темы, которые еще совсем недавно казались немыслимыми, пытался врасти всем существом в это новое время. Но едва стоило ему приблизиться к это¬му времени, как то новое, казалось, отталкивало его плечом, грубо прогоняло прочь, — обратно в комфор-

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *