Охота на серых волков стр 158

между двумя промерзшими сопками, и пройдет вся твоя оставшаяся жизнь?!
Как фронтовика, Шелеста хотели назначить брига¬диром, но он отказался наотрез: еще по первому свое¬му лагерю он помнил, что бригадирская пайка хоть и сытнее, да головная боль от той сытости немалая, — и «законникам»-ворам будь мил, и с администрацией дружи…
Климат здесь был гнилой: заключенные кашляли кровью и дохли от водянки, вызванной, как утверж¬дали сами арестанты, дурной здешней водой. В шесть утра под бледным, чуть подтаявшим солнцем брига¬диры гнали своих зэка на развод, а потом на работы. Рыли траншеи, спуская излишек воды в низинки, вы¬гружали граншлак и заравнивали им кривые места, а .потом вколачивали сваи в мерзлую землю… Здесь долж¬на была пройти новая ветка железной дороги, и пото¬рапливали лагерников немилосердно. Километрах в десяти отсюда, как было известно по слухам, заложили новый лагерь, уже не «строго-уголовный», а «тру-довой» , — сюда должны были вскоре начать прибы¬вать те, кто побывал в немецком плену. Здесь они долж¬ны были искупить вину перед родиной и внести свой вклад в важное строительство…
Потом была победа, о ней сообщили на утреннем разводе, — у начальника отряда это сообщение отня¬ло не больше двух минут. Напрасно зэка ждали празд¬ничной пайки, — начальство в суматохе позабыло об этом… Берлин был взят, растоптан и унижен, — а со¬ветское Забайкалье было до сих пор не до конца отвое¬вано у суровой враждебной природы…
Миновало в трудах пол года, и некогда железный, а ныне изрядно подточенный Забайкальем организм Шелеста начал давать сбои. Ему искалечило ногу рух¬нувшей с платформы балкой, а кроме того, легкие тро¬нулись кровью…
Зачисленный в разряд «доходных», Шелест сгребал щепки, оставшиеся после плотников, и таскал их в Кочегарку. Работа была нетрудная, но муторная, — как любая лагерная работа. «Доходному» дозволялось минутку пересидеть в горячем нутре кочегарки, пока его корзина опорожнялась. Шелест закуривал припря¬танный с утра чинарик и с наслаждением смЕотрел на гогочущий в пасти огромной печи огонь. Здесь пахло горелым, — а «доходному» казалось, что вокруг рас¬пространяется запах съестного, — как будто от пече¬ного хлеба. Тусклая боль в животе, которая давно уже не оставляла Шелеста ни на минуту, отступала перед холодной, будто железной болью в груди, — зэка му¬чительно кашлял, и белый свет казался ему с копе¬ечку…
Не первый месяц страдал легкими «доходной» зэка, а помер-то от испорченного желудка: после ужина, вы¬лив в себя порцию бурой баланды, Шелест вдруг за¬стонал и упал на пол столовой, корчась и пуча глаза. Его мучительно вырвало темным, — и зэка тут же по¬терял сознание. Лагерный фельдшер признал желу¬дочную болезнь — язву, — а пока писал направление в больничку, стоявшую в пятидесяти верстах от особого лагеря, Шелест, так и не приходя в себя, отдал богу душу…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *