Охота на серых волков стр 156

Шелест терпеливо отвечал на вопросы, и перед его мысленным взором вставали уже .совсем другие кар- Теперь камера внутренней тюрьмы перестала ка¬заться Шелесту гостеприимной и уютной: мрачно и неотвратимо от этого казенного уюта несло лагерной кислятиной. Сокамерники Шелеста, — все трое уго¬дили на Лубянку по «политическим» делам, — совер¬шали обычную ошибку «пёрвоходок»: питали надеж¬ду на «правильное» следствие, полное признание их невиновности и скорое освобождение. Шелеста всегда умиляло это умение даже самых умных и сильных ду¬хом людей искренне заблуждаться: каждый был уверен, что невиновен и что скоро всё непременно разъяснит¬ся. Такие старательно «сотрудничали» со следствием, опрометчиво называя фамилии, даты, припоминая подробности тех или иных событий, — и таким обра¬зом втягивали в ежечасно сужающийся смертельный круг всё новых ни в чем не повинных людей, товари¬щей и родственников…
Шелест не давал советов и старался вообще не всту-пать в разговоры, чем заслужил себе среди сокамер¬ников репутацию мрачного дурака, который трех слов не в состоянии связать… Вот миновала неделя, и «по-литические» сокамерники один за другим были выве¬дены «с вещами на выход», — несомненно, каждому был припаян солидный приговор. Однако каждый раз остающиеся были уверены, что их товарища увели для того, чтобы освободить, — возможно, даже с принесе-
ниєм глубоких извинений от какого-нибудь тюремно¬го чина… Только Шелест и без юридического образо¬вания точно знал, что все трое сокамерников двинут по этапу на восток или на северо-восток, чтобы пополнить ряды советских зэка, валящих лес, долбящих земдю, ломающих камни, таскающих тачки…
«Вот судьба: поманила да и убила так размыш-лял Шелест, сидя на камерной койке и прикидывая в уме время до ужина. — Если меня расстреляют, то смех один выходит: я под пулями да под бомбами ходил, — а тут горошину из пистолета в затылок пустят, и всё — шлите телеграммы!.. Да нет же, — двадцатку навесят, точно, — а это похуже смертного приговора, потому как год-два всё одно маяться придется, пока коньки отбросишь.. Значит, чего-то я в жизни не понял, если мне снова срок наматывают…»
И зэка принялся прилежно припоминать и увязы-вать события своей невеселой жизни, чтобы понять, какой урок ему преподносила сука-судьба… Как и у всех прочих людей, его жизнь точно делилась на «до» и «после» войны. До войны он успел натворить много нехорошего, за что и оказался за решеткой. Война ме¬сяц за месяцем, год за годом шла мимо, всё мимо Ше¬леста, мотающего срок, — а потом вдруг позвала за собой, как зовет подгулявшего мужика непристойная баба с проваленным носом… Он пошел следом за вой¬ной, доверился ей, подлой, — и вот, с замаранными кровью руками и тяжелой совестью очнулся в камере для подследственных, точно зная, что это следствие последнее в его жизни…
«Я, видать, живучий! думал зэка. — Несчастли-вый

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *