Охота на серых волков стр 114

«Что ты, отец! — возражал Санька. — Всем разбе-жаться не дадим! Прикрепим, припечатаем, — пусть боронят да сеют на славу!»
«Прикрепишь?! — горько удивлялся Авксёнтье- вич. — Ну, прикрепи, прикрепи… Мой дед крепостным был, — много чего рассказывал… А теперь, выходит, — играй обратно?! Ты мне вот что скажи, Санька: когда людёв-то холить станут?! Людёв, а не лошадёв?!»
Марушев-младший не отвечал. Он знал точно, что батя не подведет,и лишнего при людях не брякнет, и на собрании партейном кулаком как надо помашет… Да только горько Василия Авксентьевича слушать, горько…
Разрешите, товарищ подполковник?! Вот спасибочки! — мимо вежливо посторонившегося Марушева проскользнул молодой лейтенант с фанерным чемоданом, — битая жесть по углам…
Шумы и гулы кажущегося бескрайним вокзала снова вернулись к Марушеву. Эшелоны шли на запад и возвращались с запада так споро, что отыскать порядок в этом дымящемся хаосе, казалось, было невозможно. Но словно рука скульптора, влипающая в глину, вонзалась в вокзальную кутерьму военная власть: шагали зоркие патрули, мотались от состава к составу уполномоченные с повязками; гудели паровозные гудки, торопя фронтовой люд, — теплушки поданы, пора, братцы!..
Советник юстиции взглянул на часы: четверть часа до посадки в эшелон. Да, на этот раз у Горшенина местечка в «Дугласе» для него нё нашлось. Что ж, не привыкать… Марушев стоял в конце перрона, отыскав место поспокойнее, где не было того безумного мельтешения, которым полнятся вокзалы на войне…
Воспоминания всё никак не отступали…
…Василия Авксентьевича как большевика с пятнад-цатилетним партийным стажем, а равно как человека безотказного, в сорок первом решили назначить на подпольную работу: ждали немцев, готовили схроны, изучали инструкции… Однако Гитлер не сдюжил, — и до Самары не дошел. Недаром-, видно, сюда, в заштат¬ную область, переехало правительство и заводы. Нем¬цы до Самары не дошли, — а вот Авксентьевича война зацепила и поволокла: ни с того ни с сего, сидя перед І избой на завалинке, старик повалился на бок и помер в одночасье… Марушев-младпшй тогда был делами по горло занят, и приехать на похороны к отцу из Моск¬вы не смог. Не смог и брат Колька, — его как механи¬ка на Дальнем Востоке в армию загребли, не смог и брат Митяй, — от него ни слуху ни духу с тридцать девято¬го года… Стыдно было Саньке, — стыдно и горько… Не увидал батя сказочной жизни, — в морозную зиму со¬рок второго богу душу отдал…
Был ли Александр Васильевич уверен, что отец его неправ, а сам он — прав на все сто? Думал ли он о том, что есть резон в батиных словах насчет колхозов? Нет, Марушев-младпшй был истинным сыном своей эпохи: он сердцем понимал, что Авксентьевич имеет резон, и черный люд живет при «советах» по-черно¬му, как и прежде бывало, при царе. Только вот умом прокуратурский работник знал, что служит он в чистом просторном кабинете, что одет он в красивую форму, в которой всякая собака его узнает; что уважают его и за страх и за совесть, что женат он на красивой и умненькой бабе, что пайки выдаются понедельно, — вкусные и питательные, с жирами, мяском и консер¬вами; что, в сущности, хороша жизнь в Стране Советов, — чудо как хороша… А самое главное, знал Марушев, что живется ему чудо как хорошо лишь до тех пор, пока он уверен в собственной правоте, — и

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *