Охота на серых волков стр 107

Шуровали бойцы по быстро тающему слабому снегу, а за ними следом тащилась пара давно списанных бензовозов, под самую завязку налитых грязной водой. Это была приманка для наивных «вервольфов».
И приманка срабатывала: бабахал на окраине ка¬кой-нибудь пустой деревеньки одинокий выстрел, и мельтешили в серых сумерках фигурки «оборотней». Скрытые до.поры до времени бойцы Шелеста, эх, и довелось же им поползать по-пластунски по липкой грязи! — атаковали быстро и безжалостно. «Летучей противодиверсантской группе» не требовалось ловить и допрашивать «вервольфов», — для этого СМЕРШ есть, — они убивали…
Вечером Шелест для памяти рисовал черточку, а то и две, три черточки в понравившейся ему немецкой планшетке, снятой с убитого фрица: это была вся его командирская документация.
Иногда зло брало: вот сейчас, в эту минуту, войска фронта на броне, в кузовах грузовиков и пешком идут на запад, к гадскому Берлину, — а здесь неверная тишина, косо летящий и быстро тающий мокрый снег, дороги, асфальтированные и грунтовые, и проклятые фрицы, которые по-прежнему не умеют сдаваться как люди…
— Ну-ка, урки, подтяни-и-ись! — протяжно кричал Шелест, и бойцы старательно выдирали сапоги из грязи, выстраиваясь ровной цепочкой…
Мысли стучали в виски, как молотки, и зэка вертел головой, отгоняя их. Накипало на сердце, налегало на душу, мутилось в глазах…
«Что ж это, я буду до конца войны по грязи ползать?! — яростно думал Шелест. — Другим, небось, звездочки на погоны… икра черная… денежки жир¬ные… бабы с сиськами, а тут… Сколько еще эта черто¬ва война протянется?! Год?! Или два?! Эх, сдуру я тог¬да в диверсанты согласился пойти… много чего, думал, получу, а на деле-то — шиш… Я ведь душу свою зама¬рал самой распоследней сажей… Сколько я народу без-винного положил?! Две, пять, девять душ… не буду считать, страшно… Пусть энкавэда рассказывает, ка¬кие фрицы хреновые, — только я не верю… Навидался я фрицевской жизни, — и хорошо жили они при своем Гитлере, черт его знает… Жили — не тужили, а тут мы… освобождать явились… не запылились… со своим самоваром явились… И горько, и тошно мне, — да вот сказать только об этом некому… да и не поймет никто… Я ведь убийца, — а те, что со мной были, еще злее, чем я, потому что мозги у них пустые… Того бе¬лобрысого пацана я шлепнул: а он, небось, жить да поживать готовился… долго и счастливо… как в сказках бывает… мамка, сестренки, вдруг, у него… да батю на войне убили… как у наших… как у всех…
— Су-у-ука! — заревел Шелест и, с наслаждением вскинув автомат, принялся бить длинными очередями по голым кронам осин…
Он стрелял, и ему, казалось, становилось легче. Сыпались на голову жухлые листья, сучки да веточки. Патроны быстро вышли, — щелкнув, «шмайссер» замолк…
Бойцы испуганно встали, а когда стрельба затихла, и бешено раздувающий ноздри Шелест обернулся с помутившимися глазами, тот самый боец, что не мог
ПРИКАЗА
ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ О БЕСЧИНСТВАХ, ВООРУЖЕННЫХ ГРАБЕЖАХ, КРАЖАХ У ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ И УБИЙСТВАХ, ТВОРИМЫХ ОТДЕЛЬНЫМИ ВОЕННОСЛУЖАЩИМИ В ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЕ, И МЕРОПРИЯТИЯХ ПРОТИВ них и 0150 от 30 мая 1944 года
«От местных советских организаций и органов НКВД поступают заявления о творимых отдельными военнослужащими в прифронтовой полосе бесчинствах, вооруженных грабежах, кражах у гражданского населения и убийствах.
Многие факты этих бесчинств и преступлений известны командующим армиями, командирам соединений и частей, но

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *