Охота на серых волков стр 110

Глава вторая

Мародеры

Людское зло я изгонял громами,
Людской порок я изгонял огнями,
Не догадавшись вовремя,
что ими И без того уже разбужен страх.
На этот раз начну совсем иначе,
Возьму в расчет совсем иные силы.
Я поступал как гневный небожитель,
А поступлю как скорбный человек.
Василий Федоров

Подполковник Марушев опрашивал начальников трофейных команд, и всё больше понимал, что сидя на стуле в Москве, он не добьется никакого толку. Говорили офицеры много, и многое совершенно не по существу: одни ссылались на бумажную волокиту, другие — на перебои с транспортом,, третьи — на препятствия в ра-боте, которые чинит трофейщикам фронтовое начальство…
— Вы поймите, товарищ подполковник: у меня трофей нежный, он особого обращения требует! — кипятился чернявый капитан, поправляя на носу круглые очки в оловянной оправе. — Скажем, гобелен… Вы понимаете, что иному гобелену триста, а то и четыреста лет?! Вы вот, товарищ подполковник, понимаете…
— Гобелен — это матерчатое что-то? — не отрывая взгляда от бумаг, спросил Марушев.
Горбоносый поперхнулся очередным словом и уже не так запальчиво ответил:
— Так точно… Стенной односторонний ковер без ворса…
— А для чего, как вы считаете, эти самые гобелены берут в качестве трофеев офицеры, а то и солдаты? — спросил подполковник.
Капитан покачал головой:
— Не знаю… даже не догадываюсь… Этим предметам искусства место в музее, а они… Знаете, я даже ви¬дел гобелен восемнадцатого века, который бойцы-казахи разорвали на портянки… вообразите себе…
-—А цена такого, скажем, предмета искусства какая?
— Гм, цена… — протянул горбоносый, снял очки и принялся протирать стеклышки ветошкой. Бараньи напуганные глаза оказались у капитана-трофейщика. — В Совенком Союзе давно нет в продаже предметов музейной ценности… Я сам музейщик, поэтому знаю… А, скажем, в эпоху угара нэпа за подлинный гобелен европейской работы, века этак семнадцатого, давали и пятьсот, и тысячу золотых червонцев…
Марушев присвистнул.
— Думаю, спустя двадцать без малого лет они только подорожали… —задумчиво проговорил он. — И вы¬везти легко… свернул — и вези в чемодане…
— А вот это-то и есть самая главная ошибка! —- воскликнул горбоносый. — При сворачивании нить, что называется, «бьется», — если долго держать гобелен в свернутом виде… Да меня ведь и СМЕРШ приглашал

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code